У моего племянника родилась дочка.Девочку назвали именем известным и,все же, довольно редким.Ассоль.
И обратился новоиспеченный папа ко всей интернетовской вселенной: “Люди..посоветуйте самые лучшие и качественные колыбельные”.
И весь мир поспешил ему на помощь…..
А я вспомнила,что писала уже про колыбельные…
Какое время – такие и песни.

НАД КОЛЫБЕЛЬЮ

Какие песни ты мне пела ,
Над колыбелью наклонясь

Стало быть, все, финита ля комедия. Была оперетта – и нет ее. Почила в бозе , приказала долго жить. Растворилась во времени. Вымерла, как трехпрограммный приемник Маяк, услуги суфлеров и копировщиц, принудительная переборка сгнившей картошки на овощебазах. Ну, почти вымерла. Тра-та-та, ля-ля-ляСтелла! Янко! Одесситка пляшет и поёт, поцелуи раздаёт тем, кто весело живёт . Непонятна эта оперетта.
А когда-тоКогда – то ее любили. Ленинградская опереточная звезда Зоя Виноградова соперничала со столичной красоткой Татьяной Шмыгой. Георг Отс, Копылов с Матусовым в паре, даже приснопамятная Гликерия Богданова-Чеснокова имена эти не сходили с афиш.
Шурымурный период родительских ухаживаний, совпавший с годами блокады Ленинграда, остался для них радостно памятным частым посещением театра музкомедии, о чем свидетельствуют записи отца в его блокадном дневнике. Театр Музкомедии единственный в городе, работавший в годы войны, и уж жизнерадостная оперетта представлена была там достойно. Видно, все совпало: позитивная опереточная музыка, конец блокады, судьбоносная встреча
Не удивительно, что вскоре, в победный 45 год, развеселые песенки зазвучали у моей детской кроватки вместо колыбельной:

Чертову дюжину детишек
Растила дома матушка моя
Ровно шесть девчонок,
Ровно шесть мальчишек
И один чертенок – это я
Да, я всегда была
Пепита дьявола

Мама так мне пела: Пепита дьявола. Хотя потом слышала и иную трактовку: Пепита дьяволья, и даже в современном исполнении: Пепита дьяболо, что, вероятно, ближе к первоисточнику, но совсем не по-русски. В те годы уж в голову не пришло бы произнести заумное и корявое дьяболо.
Среди любимых маминых арий была, вероятно, и эта, из оперетки Продавец птиц, уж очень часто она ее напевала:

Мой любимый старый дед
Волочился в двадцать лет,
Клятвы верности давал,
Свою Гретхен целовал

Ну еще, ну еще, спой скорей
Песнь свою, соловей

Гретхен. Грубое рычание Г, Р. Вот права моя знакомая: Как можно петь на немецком языке? Но мне-то вспоминается, имя дедовой избранницы в мамином исполнении звучало понежнее: Гретель, или Лисель, или РезельЧто-то помелодичнее, насколько это возможно для немцев.
Черте кто знает, сколько всяких Гретхен было у этого деда, поди упомни.

Наше с младшим братом послевоенное музыкальное взросление, благодаря маме, было замешано исключительно на ее классическом репертуаре.
Она умудрялась петь нам не просто про птичек нет, это был Соловей Алябьева или Жаворонок Глинки, даже Про Блоху Мусоргского театрально распевала, понижая голос аж до шаляпинского.
А эпиталама из оперы Нерон Рубинштейна! Так и вижу маму на нашей затрапезной кухне лиговской чердачной квартиры, размахивающую поварешкой и орущую во весь голос: Пою тебе, бог Гименей! Ты соединяешь невесту с женихом! Представляю, как я таращила на нее глаза, не понимая, о чем таком радостном поется .
Запомнилась песенка Самара городок, ее часто передавали по радио в исполнении Розы Баклановой под аккомпанемент саратовской гармошки, той, что с колокольчиками. Уникального русского инструмента, секрет изготовления которого, говорят, утерян нынче. От мамы узнала, что такое чудо чудное существует.
Всегда поражалась, откуда, откуда эта любовь к пению, классике, народному творчеству у обыкновенной провинциальной девчонки. Возможно, запись в ее воспоминаниях отчасти объясняет это удивление:
Напротив нашего техникума находился Донецкий театр оперы и балета (мама в юношеские годы жила у тетки на Украине). Красивое здание, и пели в нем очень талантливые артисты. Репертуар театра был очень разнообразен. Так вот, мы, несколько человек, ходили в этот театр подрабатывать. Платили нам, как статистам в массовых сценах, по 3 рубля за вечер, а главное, выдавали контрамарки на свободные места для просмотра опер. Таким образом, я целиком прослушала там ( и ни по одному разу) Бориса Годунова, Евгения Онегина, Травиату, Кармен, Князя Игоря, Аиду и множество украинских опер. За всю оставшуюся жизнь мне больше не приходилось столько раз бывать в театре, столько услышать, как в тот период. Я знала почти все арии наизусть из почти всех опер. Для меня это было большим счастьем. Кроме того, я пела еще в студенческом хоре

Когда приезжала в гости бабушка, мамина мама, тематика песен резко менялась. Бабушка, Прасковья Григорьевна, была активным членом ВКПб, женщиной строгой, энергичной и песни пела очень патриотические – про тачанку – ростовчанку, полюшко – поле или о Щорсе – шел отряд по бережку, шел издалека . Сколько помню, она все время трудилась – шила, стирала, готовила. И даже укладывая меня спать, сложа руки не могла усидеть. Пристраивалась рядом на стул и, расшивая гладью цветы и виньетки на пододеяльнике или вывязывая из катушечных белых ниток кружевной подзор на железную кровать, затягивала потихоньку:

Помнишь, мама моя, как девчонку чужую
Я привел к тебе в дом и тебя не спросил.
Строго глянула ты на жену молодую
И заплакала вдруг, нас поздравить забыв

Я ее целовал, уходя на работу,
А тебя, как всегда, целовать забывал

Песня для нее, как заноза: у бабули три взрослых сына было. Я ее побаивалась – засыпала сразу.

Сейчас колыбельные редко поют, не сочиняют. Одна у нас колыбельная, убаюкивающая всю страну, для всех времен и народов – спят усталые игрушки. И хватит, пожалуй.
Нет, поём мы своим детям песни на ночь, конечно. Как чукчи – о том, что видим, то ,что вспомним. Со словами просто беда, хоть по бумажке пой. Это сейчас караоке всякие. А тогда зачастую приходилось импровизировать , как в известном фильме Операция Ы – Я вам денежки принес, за квартиру за январь. Вот спасибо, хорошо, положите на комод.
Я своим детям убаюкивающие песенки на ночь с трудом припоминала. Слова знала из одной только колыбельной, и то – первый куплет:
Спи, моя радость, усни.
В доме погасли огни,
Дверь ни одна не скрипит,
Мышка за печкою спит.
Птички уснули в саду,
Рыбки заснули в пруду.
Глазки скорее сомкни,
Спи, моя радость, усни.

Потом еще разок повторяла то же самое, и третий, для закрепления, – просто ля-ля-ля. Иногда и засыпали ребятки от такого незатейливого репертуара.
А вообще-то я чаще все больше радостные песни пела детям перед сном, пионерские.

До чего же хорошо кругом,
Земляника подоспела под кустом,
Так и просится в корзинки,
И манит сойти с тропинки
Много ягод наберем, наберем,
До чего же хорошо кругом!

Они внимательно слушали. Сна ни в одном глазу не наблюдалось.
Сынок любил песню про крейсер Аврора на ночь послушать – дремлет притихший северный город. Не колыбельная , конечно, но хоть спокойная, лишь бы уснул. А утром слышу напевает: Что тебе снится, крестик Аврора .
Доченька – нежная, ей ласковое на ночь изобретала. Для стишка ее любимого приходилось самой мелодию придумывать, колыбельная авторская получалась:

Серенькая кошечка
Села у окошечка,
Хвостиком маха-ла,
Деток поджида-ла

Пластинки появились с детскими песнями – это стало спасением. Вон, в конвертиках, целая полка набита. Дети их обожали, с утра до вечера крутили.
Сейчас сын уже взрослый мужик, а до сих пор слушает те, детские. Поставит купила маме Леше отличные галоши ,галоши настоящие, красивые , блестящие и радуется.
А тут намедни дочка вдруг сообщает:
Я вот почему-то помню, как бабушка мне пела негритянскую колыбельную низким голосом, слова там были спи, мой бэби…
Вот какая молодец, вспомнила. Я вот забыла, а она помнит. И мне ведь эту песню мама пела лет 60 назад. Запамятовала.

Спи, мой босый,
Ведь ты такой курносый,
Что видит небо всю красу-
Две дырочки в носу.

Спи, лола-лола лола-лола бай-бай,
Пусть тебе приснится рай,
Полный ласковых горилл,
И нежный крокодил.

Пусть с тобой затеют игры,
Бегемоты, львы и тигры,
Ты с ними в прятки поиграй,
Спи, лола-лола лола-лола бай

Только про Поля Робсона, чернокожего исполнителя, дочка впервые сейчас услышала. А вот колыбельную помнит. Это уже третье поколение получается. Теперь своим деткам, может, споет.
Ходит песенка по кругу.

P.S.
Тут как-то нечаянно пришлось услышать, как убаюкивает невестка моего внучка :

В лунном сиянии снег серебрится,
Вдоль по дороге троечка мчится.
Динь- динь- динь, динь-динь-динь
Колокольчик звенит.

Динь- динь- динь – это Тимошке знакомо, это нравитсяПод динь-динь засыпается хорошо.

5 thoughts on “У моего племянника родилась

  • Елена Ащеулова

    А меня обычно дедушка укачивал. Говорят, я лучше всего засыпала под “Бродяга Байкал переехал”. Но и Шаляпин был в ходу (из уже постаршего возраста помню “Блоху” нашим дуэтом), и “Ты уехала в знойные степи, я ушёл на разведку в тайгу…”
    Или “Геологи” тоже из более позднего времени? Помню, как мы с дедушкой играли “под геологов” (именно так это называлось), и в ходе “геологоразведки” обязательно пели эту песню.
    За столом у нас редко певали, а вот с дедом на пару мы и акапельно, и под патефонные пластинки пели, кажется, много и с удовольствием. Так мне, во всяком случае, помнится. И репертуар был разнообразный: и классика, и романсы, и эстрада. У дедушки со слухом всё хорошо было (он и в заводском оркестре на трубе играл), а я больше громкостью и энтузиазмом брала. Из любимых были “героические”: “На сорок втором разъезде лесном”, “Живёт моя уралочка как ёлочка в снегу”, “Три танкиста”, “Шёл отряд по берегу”, да… Сейчас уже и слов всех не вспомню, а тогда требовала петь с чувством и без пропусков в тексте.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *